Электронная библиотека диссертаций и авторефератов России
dslib.net
Библиотека диссертаций
Навигация
Каталог диссертаций России
Англоязычные диссертации
Диссертации бесплатно
Предстоящие защиты
Рецензии на автореферат
Отчисления авторам
Мой кабинет
Заказы: забрать, оплатить
Мой личный счет
Мой профиль
Мой авторский профиль
Подписки на рассылки



расширенный поиск

Концепты животных и птиц в языковой картине мира (на материале нестандартной лексики английского языка) Бруквина Виктория Анатольевна

Диссертация - 480 руб., доставка 10 минут, круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат - бесплатно, доставка 10 минут, круглосуточно, без выходных и праздников

Бруквина Виктория Анатольевна. Концепты животных и птиц в языковой картине мира (на материале нестандартной лексики английского языка): диссертация ... кандидата Филологических наук: 10.02.04 / Бруквина Виктория Анатольевна;[Место защиты: Санкт-Петербургский государственный университет], 2016

Содержание к диссертации

Введение

Глава 1 Теоретические основы исследования английских концептов животных и птиц 13

1. 1 Нестандартная лексика как объект исследования 13

1.1.1 Нестандартная лексика и ее классификация .13

1.1.2 Национальные варианты нестандартной лексики в системе полинационального английского языка .27

1.1.3 Семантическое словообразование и собственно словообразовательные средства в нестандартной лексике 32

1.1.4 Фразеологические единицы в системе субстандарта 42

1.2 Когнитивная лингвистика в парадигме когнитивной науки .50

1.2.1 Парадигма когнитивных исследований и когнитивная лингвистика 50

1.2.2 Концепты и их классификация 57

1.2.3 Роль теории концептуальной метафоры и концептуальной интеграции в когнитивной парадигме 67

1.2.4 Лексические и фразеологические единицы как вербальные репрезентанты концептов 73

1.3 Языковая и концептуальная картины мира 80

Выводы по главе 1 87

Глава 2 Концепты животных и птиц в картине мира американского сленга .90

2.1 Методика реконструкции концептов животных и птиц, репрезентированных в картине мира американского сленга 90

2.2 Лингвокогнитивный анализ лексико-фразеологических единиц, объективирующих концепты животных и птиц в системе общего и американского субстандарта 97

2.2.1 Способы образования нестандартных единиц, объективирующих концепты животных и птиц 97

2.2.1.1 Семантическая деривация как основной способ образования нестандартных единиц 97

2.2.1.2 Словосложение в системе субстандарта 100

2.2.1.3 Аффиксация в системе субстандарта 104

2.2.1.4 Окказиональные словообразовательные приемы в системе субстандарта 105

2.2.2 Структурный анализ нестандартных фразеологических единиц, объективирующих концепты животных и птиц 108

2.2.2.1 Рифмованный сленг как специфичный тип фразеологических единиц 114

2.3 Когнитивный анализ концептов животных и птиц 115

2.3.1 Когнитемный анализ макроконцептов «ANIMAL» и «BIRD» .115

2.4 Участие механизма метафорической проекции в образовании субстандартных значений лексических единиц, объективирующих макроконцепты «ANIMAL» и «BIRD»

2.4.1 Макроконцепт «ANIMAL» в качестве области-источника 138

2.4.2 Макроконцепт «BIRD» в качестве области-источника .150

2.5 Концептуальная интеграция как механизм формирования субстандартных

значений у сложных слов и фразеологических единиц 155

2.5.1 Макроконцепты «ANIMAL» и «BIRD» как исходные ментальные пространства 167

2.6 Макроконцепты «ANIMAL» и «BIRD» в картине мира американского

сленга .187

Выводы по Главе 2 .199

Заключение .208

Литература .

Введение к работе

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена

лингвокогнитивной направленностью работы. Ключевой особенностью данного
подхода является апперцепция языка как инструмента для доступа к
человеческому мышлению и его процессам. Данные языка позволяют
реконструировать стоящие за ними ментальные структуры. Концепт, как
когнитивная сущность, – это компонент концептуальной картины мира, а, в свою
очередь, в результате фиксации концептов в языке формируется языковая картина
мира, которая содержит информацию об определенных фрагментах

концептуальной картины мира, воплощенных в языковых данных. В узком смысле, с позиций лингвокогнитивного подхода, обращение к нестандартным языковым единицам позволяет исследовать специфику определенного фрагмента языковой картины мира и реконструировать стоящие за языковыми данными категории ментального порядка – концепты.

Научная новизна диссертации заключается в осуществлении комплексного исследования в лингвокогнитивном ключе обширного корпуса нестандартных лексико-фразеологических единиц (ЛФЕ), объективирующих концепты животных и птиц, составляющих вместе важную часть действительности – животный мир. Изучение специфики восприятия фрагмента картины мира, связанного с «зооморфным кодом», посредством анализа языковых данных, представляет особенный интерес, вызванный тем, что зоонимы и орнитонимы являются категориями, в которых особенно явно высвечиваются особенности осмысления действительности отдельным этносом. Обращение к нестандартным вербальным экспликациям концептов является актуальным для исследования особенностей мировидения «носителей сленга» и описания фрагмента картины мира сленга, связанного с этими категориями. Когнитивный анализ семантики нестандартных разноуровневых номинативных единиц (американского и общеупотребительного сленга), объективирующих концепты животных и птиц, подведенные под операциональную макрокатегорию – макроконцепт (МК): «ANIMAL» и «BIRD», позволяет реконструировать признаки данных макроконцептов и на основе типологии этих признаков описать прототипичные для «носителя американского сленга» животное и птицу. Исследование нестандартных языковых экспликантов

концептов животных и птиц позволяет не только определить наиболее
релевантные для «носителя американского сленга» черты данных категорий, но и
описать метафорическую (либо метонимическую) сторону концептов,

посредством обращения к субстандартному значению их вербальных

репрезентантов. На основе выделенных областей метафорических

(метонимических) переносов выстраиваются новые концепты, объективированные уже субстандартными значениями исследуемых нестандартных единиц.

Объектом настоящего исследования являются нестандартные ЛФЕ с
анималистическим и орнитологическим компонентом, относящиеся к

американскому национальному варианту (включая общеупотребительный во всех национальных вариантах сленг) полинационального нестандартного корпуса английского языка. Эти нестандартные единицы представляют собой языковую экспликацию концептов животных и птиц, интегрированных в соответствующие МК «ANIMAL» и «BIRD».

Предметом изучения в настоящем исследовании являются признаки указанных концептов, входящих в МК «ANIMAL» и «BIRD».

Цель настоящего исследования заключается в реконструкции разнообразных концептов животных и птиц как составляющих соответствующих макроконцептов и описании на их основе фрагмента картины мира американского сленга.

Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд задач теоретического и практического характера:

  1. рассмотреть способы образования нестандартных ЛФЕ, вербализующих концепты животных и птиц;

  2. провести когнитивный анализ языковых экспликаций концептов животных и птиц на основании методологии когнитемного анализа при обращении к внутренней форме и субстандартному значению лексических и фразеологических единиц (ФЕ) – вербальных репрезентантов исследуемых концептов;

  3. охарактеризовать метафорические переносы в нестандартных лексических единицах (ЛЕ) со структурой простого либо производного слова с опорой на теорию концептуальной метафоры;

  4. описать характер метафорических (либо метонимических) переносов в нестандартных многокомпонентных единицах со структурой сложного и сложнопроизводного слова, фразового сложного слова, либо ФЕ, с применением теории концептуальной интеграции и определить основные типы смешанных пространств – блендов;

  5. выявить области регулярных метафорических (либо метонимических) проекций в другой концептуальный домен либо смешанное пространство – бленд;

6) описать прототипичное для «носителя американского сленга» животное и
птицу на основании данных когнитемного анализа, выявившего признаки
МК «ANIMAL» и «BIRD» как интегрирующих категорий для разнообразных
концептов животных и птиц;

7) охарактеризовать фрагменты картины мира, концептуализируемые
субстандартным значением нестандартных ЛФЕ.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Нестандартные ЛФЕ, объективирующие МК «ANIMAL» и «BIRD», всегда выступают в качестве источника нового знания, поскольку в них наблюдается интеракция между двумя понятийными сферами – сферой животного мира и новой сферой – областью нестандартного значения.

  2. Реконструкция МК «ANIMAL» и «BIRD» в картине мира американского сленга подразумевает моделирование всех репрезентированных в картине мира концептов по параметру прототипичности их признаков, который указывает на релевантность для «носителей американского сленга».

  3. Обобщенные образы животного и птицы, на уровне когниции, являются тождественными категориями для «носителей американского сленга». Это обусловлено реально существующей взаимосвязью животных и птиц как представителей биологического таксона «Царство Животные» (Animalia Kingdom).

  4. Концептуальным базисом для формирования нестандартного значения у ЛЕ со структурой простого либо производного слова, объективирующих МК «ANIMAL» и «BIRD», является механизм концептуальной метафоры.

  5. Концептуальным основанием для формирования нестандартного значения у многокомпонентных образований, вербализующих МК «ANIMAL» и «BIRD», служит механизм концептуальной интеграции.

  6. Нестандартные вербальные экспликации рассматриваемых МК подтверждают факт антропоцентричности человеческого сознания. Это проявляется в метафорических либо метонимических проекциях в концептуальную область (или смешанное пространство), объективирующую человека и связанные с ним категории и абстрактные сущности. Антропоцентрический характер нестандартных единиц с компонентами-наименованиями животных и птиц вызван необходимостью скрыть за кодифицированной формой табуированную область нестандартных значений.

Теоретическая значимость настоящего исследования определяется его вкладом в развитие методологии когнитивного анализа, связанной с когнитемным подходом к моделированию структуры концептов, а также уточнением методики исследования разноструктурных нестандартных единиц, которая обусловлена применением в рамках единого исследования двух взаимодополняющих теорий – теории концептуальной метафоры и концептуальной интеграции.

Практическая значимость настоящего исследования заключается в возможности применения результатов работы в последующих исследованиях в лингвокогнитивном ключе, а также в разработках теоретических курсов по лексикологии английского языка, в спецкурсах, посвященных нестандартной лексике и когнитивной лингвистике.

Методологической и теоретической базой работы послужили исследования в области нестандартной лексики (Т.М. Беляева, Ю.К. Волошин, И.Р. Гальперин, М.А. Кочеткова, А.Т. Липатов, М.М. Маковский, А.И. Нырко, Н.Н. Парамохина, Р.И. Розина, Р.В. Рюмин, Г.В. Рябичкина, Г.А. Судзиловский, В.В. Химик, В.А.

Хомяков, А.Д. Швейцер, M.Adams, R. Adams, I.L. Allen, L. Andersson, J. Coleman, A. Dundes, C. Eble, M. Gotti, J. Green, W. Labov, E. Mattiello, E. Partridge, U. Philipson, E. Sagarin, M.P. Schonhorn, L. Soudek, P. Trudgill и др.), в области когнитивной лингвистики (А.П. Бабушкин, Н.Н. Болдырев, В.З. Демьянков, Е.В. Иванова, В.И. Карасик, Е.С. Кубрякова, В.А. Маслова, Р.И. Павиленис, З.Д. Попова, И.А. Стернин, R. Benczes, S. Coulson, G. Fauconnier, J. Grady, Z. Kvesces, J. Lakoff, M. Turner, E. Rosch, T. Oakley и др.), в области теории фразеологии (А.Н. Баранов, О.Д. Добровольский, А.В. Кунин, А.И. Нырко, В.Н. Телия и др.), в области теории метафоры (М.Н. Лапшина, M. Black, M. Johnson, J. Lakoff, I.A. Richards, R.W.Gibbs).

В диссертации применялись следующие методы исследования: метод
структурного анализа, метод семантического анализа, метод концептуального
(когнитемного) анализа, метод анализа метафорических проекций и

концептуальной интеграции, метод количественного анализа.

Материалом для исследования послужили нестандартные ЛЕ и ФЕ, включающие орнитологический либо анималистический компонент и извлеченные из словарей общего и специального сленга методом сплошной выборки. Общий объем нестандартного корпуса составил 3522 единицы. Из них 1975 ЛЕ; 1547 ФЕ.

Степень достоверности результатов исследования подтверждается

значительным объемом материала исследования – 3522 единицы субстандарта, а также применением апробированных методик исследования и разработанной теоретической базы, послужившей основанием для практического использования в рамках настоящей работы.

Апробация результатов исследования состоялась на XLIII Международной филологической конференции 11-15 марта 2014 г. (СПб), XLIV Международной филологической конференции 10-15 марта 2015 г. (СПб).

Структура и объем диссертационного исследования. Общий объем диссертации составляет 284 страницы. Объем основного текста составляет 211 страниц. Диссертация состоит из введения, двух глав, выводов по главам, заключения, списка литературы, перечня использованных словарей, списка сокращений и условных обозначений, а также трех приложений, включающих таблицы и графический материал, дополняющие основной текст диссертации. Список литературы состоит из 421 работы, из них 141 на иностранных языках. Перечень использованных словарей состоит из 24 источников.

Семантическое словообразование и собственно словообразовательные средства в нестандартной лексике

Обзор работ отечественных и зарубежных авторов указывает на то, что в существующих монографиях и словарях наблюдаются несоответствия в терминологических системах. Они заключаются в недифференцированном употреблении терминов «субстандарт», «просторечие», «социальный диалект», «условный подъязык», а также смешении понятий «социолектизм», «коллоквиализм», «сленгизм», «жаргонизм», «арготизм», «кентизм» и «вульгаризм», которые являются компонентами субстандарта (Рябичкина 2009: 5 6). Решение задач по выработке единых параметров лексикографирования субстандартных единиц и теоретического изложения проблемных областей, связанных с отсутствием единых терминологических помет в словарях нестандартной лексики или отсутствием унификации терминов указанной области исследования, является задачей лексикографов. Тем не менее, представляется важным уточнить объем указанных понятий, характеризующих виды нестандартной лексики.

Обратимся к рассмотрению подвидов нестандартной лексики. Общий и специальный сленг – это доминантные подвиды нестандартной лексики (далее – НЛ), в том смысле, что эти виды НЛ являются предметом исследования в большинстве работ отечественных (Судзиловский 1954; Хомяков 1968, 1970, 1971, 1974, 1988; Швейцер 1983; Розина 2005; Гальперин 2012) и зарубежных (Niceforo 1912; Philipson 1941; Dundes, Schnonhorn 1963; Partridge 1979; Dumas, Lighter 1978; Sornig 1981; Andersson, Trudgill 1990; Eble 1996; Allen 1993; Cohen, Popik 1999; Gotti 1999; Greenough, Kittredge 2001; Stenstrom et al. 2002; Mattiello 2008) авторов. Остальные подвиды нестандартной лексики часто остаются за пределами исследования, что, вероятно, обусловлено тем, что основная и наиболее многочисленная часть нестандартной лексики представлена именно сленгом (Soudek 1967: 19).

В общем плане под термином «сленг» подразумевается континуум трактовок, достаточно разнородных по своей лексико-стилистической природе (Soudek 1967: 20; Хомяков 1971: 29; Липатов 2010: 51-52). Впрочем, несмотря на огромное количество его разнообразных интерпретаций, общепринятым является толкование, предложенное ведущим сленгологом Э. Партриджем (Partridge 1979). Сленг – это нестандартная лексика, используемая представителями низших слоев общества (Partridge 1979: 3). Такое прочтение термина «сленг» (с дальнейшим расширением сферы функционирования данного понятия, не ограниченной только «низшими слоями» общества) принято в работах большинства отечественных исследователей (Хомяков 1971; Волошин 2000; Беляева, Хомяков 2010; Кочеткова 2008). А вот И.Р. Гальперин критически оценивает такую интерпретацию термина «сленг», отмечая, что подобный подход позволяет подвести под это понятие любые лексические, фонетические, морфологические и синтаксические характеристики разговорной речи, расходящиеся с языковым стандартом (Гальперин 1956: 108). Там не менее, критика «партриджской» точки зрения «рассыпается» под противоречивым утверждением самого исследователя, который признает, что Э. Партридж ограничивается общим и схематическим определением термина «сленг» (Там же: 108). И.Р. Гальперин не учитывает, что Э. Партридж включает в объем понятия «сленг» общий и специальный сленг, хотя четкой дифференциации этих разновидностей в его исследовании нет. Э. Партридж описывает специальный сленг, как сленг, функционирующий в различных сферах (торговля, реклама, журналистика и т.д.) (Partridge 1979: 165-184). В дальнейшем, в работе Т.М. Беляевой и В.А. Хомякова (Беляева, Хомяков 2010) указанный недостаток уже был преодолен. Соответственно, развивая концепцию Э. Партриджа, они разделяют видовые термины «общий сленг» и «специальный сленг», как составляющие родового понятия «сленг» (Беляева, Хомяков 2010: 58-69). В отечественной лингвистике наиболее развернутая трактовка термина «сленг» предложена В.А. Хомяковым (Хомяков 1974). В соответствии с данной трактовкой, это языковое явление представляет собой достаточно стабильный, но в рамках определенного исторического периода, стилистически сниженный лексический пласт, входящий в состав экспрессивного просторечия, не являющегося частью литературного языка и обладающего пейоративной экспрессией (Хомяков 1974: 16). Необходимо отметить, что в отечественной лингвистике наряду с термином «сленг» широко используется термин «экспрессивное просторечие», впервые использованный именно В.А. Хомяковым (Хомяков 1980).

Непоследовательность использования термина «сленг» зарубежными и отечественными исследователями предположительно объясняется удобством данного понятия, позволяющего объединить в пределах единой категории единицы, обладающие определенным набором признаков, к которым относится сниженная тональность, эмоционально-экспрессивная окраска, противопоставление кодифицированному языку и ограниченность лексико-семантическим уровнем (Швейцер 1983: 168). Большинство зарубежных исследователей (Eble 1996; Allen 1993) тяготеют к социолингвистическому взгляду на проблематику сленга (Mattiello 2008: 31). В отечественной лингвистике (Швейцер 1983; Беликов, Крысин 2001; Емельянов 2006) социолингвистический подход к сленгу также представлен. Социолингвистика изучает социальную стратификацию языка с целью выявления природы социального варьирования общества и того, каким образом данное варьирование отражается на функционировании языка (Парамохина, Рюмин 2012: 6). При анализе сленговых единиц с позиций социолингвистики наиболее релевантной оказывается социальная природа данного явления, а не простая оценка заложенной в сленге эмоциональной экспрессии (Allen 1993: 6-8; Eble 1996: 11; Eble 2004: 262; Беляева, Хомяков 2010: 14; Липатов 2010: 5-19). Сленгизмы функционируют в пределах определенных социальных и профессиональных групп и отражают ценностные установки данных групп (Арапов 1998: 461), обычно находящихся на периферии преступного мира (наркодилеры, воры, мошенники и иные маргинальные элементы). Социальный фактор накладывает отпечаток на их повседневный вокабуляр, придавая ему сниженность и пейоративную экспрессию (Eble 2004: 263). Эти единицы выполняют две функции – объединение членов определенной группы и исключение из нее посторонних (Mattiello 2008: 32; Andersson, Trudgill 1990: 79). Таким образом, изучение сленга с позиции социолингвистики ограничивает исследователей областью специального сленга.

Языковая и концептуальная картины мира

Понятие «нестандартная лексика» (принятые в работе варианты – субстандарт, сленг; сокращение – НЛ) трактуется в работе как категория, представляющая собой определенный фрагмент словарного состава полинационального английского языка. Он включает в себя общий, специальный сленг (корпоративные; профессиональные жаргоны; кент), низкие коллоквиализмы и вульгаризмы (Беляева, Хомяков 2010: 4). Таким образом, материал исследования включил ЛФЕ, отобранные по словарям общего и специального сленга (например, medical slang; police slang; political slang).

Для решения задач по моделированию структуры разных концептов животных и птиц на основе отобранного языкового материала представляется продуктивным описывать эти концепты через понятие более высокого уровня – макроконцепт. Соответственно, в работе отстаивается точка зрения, согласно которой концепты разнообразных животных и птиц представляют собой не изолированные, а взаимосвязанные концепты. Этот тезис позволил подвести разрозненные концепты к общей доминанте и сделать лингвокогнитивный анализ более удобным. В связи с этим, концепты животных и птиц, объективированные нестандартными дериватами, которые относятся к разноуровневым номинативным единицам, были объединены в две крупные группы: макроконцепт «ANIMAL» и макроконцепт «BIRD». Соответственно, на первоначальном этапе отбора материала выявлено 111 концептов, входящих в состав макроконцепта «ANIMAL», 84 концепта для макроконцепта «BIRD». В составе интегрирующего макроконцепта «ANIMAL» суммарное количество субстандартных ЛФЕ, вербализующих указанный макроконцепт, составило 2320 наименований, выбранных из словарей общего и специального сленга; для макроконцепта «BIRD» это количество составило 1202 наименования. В качестве вербальных репрезентантов обоих макроконцептов были отобраны ЛФЕ, включающие только наименования животных и птиц. Очевидно, что структура указанных макроконцептов не ограничена только «прямыми» вербальными репрезентантами (термин А.А. Бутиной (Бутина 2012: 88)), т.е. единицами, напрямую номинирующими то или иное животное, либо птицу: aardvark, bitch, lark, owl. Рассматриваемые макроконцепты могут быть вербализованы также посредством «косвенных» репрезентантов – они фиксируют действия животных, либо птиц (to bark, to roar, to howl и т.д.) и понятия, связанные с ними (a kennel, a feather, a pack) (Бутина 2012: 89). В настоящем исследовании в качестве косвенных репрезентантов макроконцептов «ANIMAL» и «BIRD» фиксируются семантически связанные с данными макроконцептами единицы, которые обязательно маркированы определенной лексемой-наименованием животного, либо птицы. Эти репрезентанты косвенно отсылают нас к животному, либо птице: batwing [US an upper arm that is flabby or old and so hangs down, usu. in pl.] [SE (Clothing and Fashion) shaped like the wings of a bat]; birdcage [a dormitory for women students] [SE a cage for pet bird, typically made of wire or cane]; birdseed [any food] [SE a blend of different seeds for feeding to birds]; doghouse [US prison, a solitary confinement cell] [SE a small shelter for a dog]. В составе интегрирующего макрокоцепта указанный вид вербальных репрезентантов концептов образован путем семантической деривации от соответствующих стандартных образований. На уровне внутренней формы этих единиц фиксируется, что животное и птица являются субъектом или объектом определенного действия, либо носителем определенного признака. Эти признаки «заимствуются» из внутренней формы стандартной единицы и «переносятся» в нестандартное наименование: в единице birdseed на уровне внутренней формы «зашифрован» эскпилицитный признак «a bird eats seeds».

Другие типы косвенных репрезентантов, не маркированные единицей-наименованием животного, либо птицы, например, семантически связанные существительные, не включающие наименование животного, либо птицы (a tail, a paw) не являются объектом исследования в настоящей работе. Это обусловлено ограничениями по объему исследования, низкочастотностью данных типов косвенных вербальных репрезентантов, которые, соответственно, не объективируют ядерные признаки рассматриваемых макроконцептов. Таким образом, в качестве вербальных репрезентантов макроконцепта «ANIMAL» был проанализирован корпус нестандартных ЛФЕ, включающих следующие компоненты-наименования животных: aardvark, alligator, animal, ape, baboon, badger, bandicoot, bandog, beagle, bear, beast, beaver, birddog, bitch, boar, buck, buffalo, bull, bulldog, bunny, calf, camel, cat, catbird, cattle, cony, coon, cow, coyote, doe, dog, donkey, elephant, ewe, fox, ferret, feist, gilt, goat, gopher, gorilla, grizzly, hare, hedgehog, heifer, hog, horse, hound, hyena, kangaroo, kitten, koala, lamb, lion [lioness], mare, mink, mole, mongoose, mongrel, monkey, mouse [mice], moose, mule, mutton, nag, neddy, opossum [possum], orangutan, ox, panda, panther, pig, polecat, pony, poodle, pug, puppy, pup, pussy, rabbit, ram, racehorse, rat, rhino, skunk, sow, squab, squirrel, stag, stallion, stud [studette], swine, tabby, tiger, tomcat, tup, otter, wallaby, weasel, whale, wildcat, wolf, wolverine, wombat, yak, zebra. Большинство наименований представляют собой видовые – mule, tiger, но некоторые характеризуют животных по принадлежности к породе – beagle, bulldog, mongrel, nag, pony, poodle, pug; по роду занятий – birddog, hound, либо являются родовыми понятиями (гиперонимами) – animal, beast или обобщенными наименованиями – feist, squab, tabby.

Способы образования нестандартных единиц, объективирующих концепты животных и птиц

Как уже отмечалось, кроме актуальных когнитем существуют этимологические когнитемы. Эти когнитемы противопоставляются друг другу по параметру «синхрония-диахрония» (Бутина 2012: 103). В случае, если определенные когнитивные признаки анализируемых макроконцептов «ANIMAL» и «BIRD» не могут быть выявлены при синхронном подходе, необходимо обратиться к процедуре восстановления мотивирующей ситуации или «ситуации-прообраза» (Там же: 104) на диахроническом уровне. Соответственно, когнитемы, «дешифрованные» в результате этимологического анализа, являются этимологическими. Проиллюстрируем данный тезис примерами реконструкции ситуации-прообраза и выявления этимологических когнитем. Рассмотрим сложные слова rabbit-catcher [a midwife] и rabbit-snatcher [US an abortionist], в которых скрыт одинаковый концептуальный признак концепта Rabbit. Этот признак (этимологическая когнитема) может быть дешифрован только на уровне ситуации-прообраза. Соответственно, этимологический поиск позволяет выявить низкочастотную ИК «An animal is delivered by a woman», а ситуацией-прообразом является исторический факт, который вошел в медицинские учебники: в 1726 году некая Мэри Тофтс заявила, что вместо ребенка она родила помет кроликов. Этот случай получил большую огласку, хотя впоследствии был доказан факт фальсификации (Potts et al. 1999: 132). Еще один пример: в лексической единице buck [US $1, $10] зашифрована этимологическая когнитема «An animal has skin [used as barter]», для «дешифровки» которой необходимо обратиться к следующей ситуации-прообразу: в XIX веке кожа оленя была средством меновой торговли между американскими колонистами и коренными народами США (индейцами) (Ederer 1964: 47; Orr 2012: 11-12).

Анализ выявил этимологические когнитемы, извлекаемые на основании реконструкции библейской ситуации-прообраза. Так, в лексеме raven [[the Biblical story] a small portion of bread and cheese] заархивированы этимологические ИК «A raven finds food in hard conditions», ИК «A raven brings food to people»: ситуация-прообраз отсылает наc к библейской истории о том, как пророк Илия предсказывает засуху по всей земле, и его кормят вороны: «И сказал Илия [пророк] […] Ахаву: жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою! в сии годы не будет ни росы, ни дождя, […]. И было к нему слово Господне: пойди отсюда и обратись на восток и скройся у потока Хорафа […]; из этого потока ты будешь пить, а воронам Я повелел кормить тебя там. И пошел он и сделал по слову Господню; […] И вороны приносили ему хлеб и мясо поутру, и хлеб и мясо по вечеру, а из потока он пил» (3-я Книга Царств 17: 1-6).

Ряд выделенных когнитем представляют собой особый подтип – мифологические когнитемы. Они основаны на «вымышленных, но прочно укрепившихся в народной традиции представлениях о животных», либо связаны с фольклором (Бутина 2012: 109), мифологией и библейскими текстами. Например, одновременно этимологическая и мифологическая когнитемы лежат в основе лексической единицы goat [[the traditional characteristics of the animal, i.e. lechery, stubbornness etc.] a womanizer, a lecher]: ИК «An animal is lecherous». Эта этимолого-мифологическая когнитема отсылает нас к ситуации-прообразу: в греческой мифологии существовали мифические существа – сатиры, внешне напоминающие и человека, и козла, которых отличала чрезмерная похоть и сладострастие (Кирло 2010: 211). Соответственно, под влиянием греческих мифов в народных представлениях укрепилась ассоциация козла с похотью. В народной традиции закрепилось представление о перепелке, как о птице, ассоциирующейся с влюбленностью и сладострастием: quail [[SE quail, a supposedly amorous bird] a prostitute] ИК «A bird is amorous».

Ряд описанных выше разновидностей когнитем некоторые исследователи пополняют еще одним подвидом – метаязыковыми когнитемами. Они «содержат указание на звукосимволическую внешнюю форму зоолексем» (Бутина 2012: 109-111) и задействуют различные эвфонические механизмы: аллитерацию и рифму. На первый взгляд, данный тип когнитем регистрируется при обращении к рифмованному сленгу (rhyming slang): drake and duck [rhym. sl., fuck]; cat and mouse [rhym. sl., a house]; cat and mice [rhym.sl., dice]; cat s face [rhym. sl., of cards, the ace], где происходит рифмованная замена исходной единицы вторичной единицей – на основании фонетической мотивировки (Беляева, Хомяков 2010). Необходимо уточнить, что следует дифференцировать рифму как эвфонический прием (рифма: pie in the sky; сочетание рифмы и аллитерации: the butcher, the baker, the candlestick maker (Кунин 2005: 324-125)) и рифмованный сленг, базирующийся на рифме, как результате «эвфемистической субституции» (Никитина 2009: 125; Порохницкая 2012: 134) или «рифмованной субституции» (Беляева, Хомяков 2010: 120), основанной на созвучии. При эвфемистической субституции происходит сдвиг в семантике рифмованного субститута, и он приобретает сленговое значение. Более того, вслед за рядом современных исследователей рифмованного сленга (Antilla, Embleton 1999; Lillo 2001a, 2001b; Puxley 2008) необходимо отметить, что рифмованный сленг, как тип субстантивных ФЕ, представляет собой не просто пример рифмованной субституции, а содержит в себе определенную когнитивную информацию. Получается, что взаимосвязь между компонентами рифмованного субститута и рифмующегося слова основана не просто на формальных признаках – фонетической мотивировке, а на семантической мотивировке. Соответственно, рифмованный сленг, как вербальный репрезентант концептов, служит источником определенных концептуальных признаков. Для реконструкции этих признаков (когнитем) необходимо обращение к внутренней форме (Antilla, Embleton 1999: 103): в единице microchip [Nip (for Japanese)] заархивирована когнитема «Orientals are little people» (Lillo 2001b: 336). Таким образом, рифмованные сленгизмы – это образования, в которых на уровне внутренней формы заархивированы определенные когнитемы.

Проиллюстрируем вышеизложенное. В ФЕ cat s face [rhym. sl., of cards, the ace] заархивированы: ЭК, выявленная на уровне внутренней формы – «An animal has a face» и этимологическая ИК «An animal grins broadly». Этимологическая когнитема восстанавливается в результате реконструкции комплексной ситуации-прообраза: во-первых, наименование животного «отсылает» к улыбающемуся Чеширскому коту, персонажу книги Л. Кэрролла «Алиса в стране чудес»; во-вторых, туз – это сильная карта. Соответственно, игрок, получивший туза, скорее всего, будет улыбаться как Чеширский кот (Smith). В ФЕ cat and mouse [house] зарегистрированы имплицитные когнитемы, выявляемые при обращении к уровню значения: ИК «An animal lives in a house», ИК «An animal does battle for a domestic space with another animal». Последняя когнитема вскрывает ситуацию объективно существующей вражды между естественными врагами – котом и мышью.

Участие механизма метафорической проекции в образовании субстандартных значений лексических единиц, объективирующих макроконцепты «ANIMAL» и «BIRD»

Обращение к выделенным когнитемам позволяет реконструировать различные прототипические характеристики концептов «ANIMAL» и «BIRD».

Для «носителя американского сленга» прототипичное животное обладает следующими характеристиками: у животного должно быть тело (лицо: глаза, рот, нос, губы, усы, уши; части тела: голова, ноги, живот, руки; кожа, шерсть); у животного есть физические потребности: в пище, в воде, в выведении продуктов жизнедеятельности из организма, в продолжении рода (и все действия с этим связанные); животное можно приручить; у животного есть пол; животное может подвергаться жестокому обращению со стороны человека; животное двигается особым образом; животное издает особые звуки; животное не обладает правами (его можно купить, продать, украсть и т.п.); у животного есть ряд поведенческих повадок; животное умеет совершать разные действия (ловит птиц, делает запасы и т.д.); животное может создавать семью; животное обитает в определенной географической местности, либо местах поблизости от человека; животному приписывают отрицательные характеристики и признаки (стереотипные признаки – распутное поведение, глупость и т.д.; объективно существующие признаки – агрессия, животное поведение и т.д.).

Для «носителя американского сленга» прототипичная птица обладает следующими признаками: у птицы есть тело (перья, клюв, глаза, рот, шея, голова, хвост, грудь); птицы бывают разного размера; птицам приписывают различные признаки и характеристики – глупость, агрессию и т.п.; птицы испытывают потребность в пище и воде; птицы справляют естественные потребности; у птиц есть определенный ареал обитания; птицы могут заниматься чем-то; птицы обладают определенными физическими либо умственными характеристиками (кладут яйца, умеют летать и т.д.); птицы издают определенные звуки; птицы наделяются положительными качествами; птицы могут подвергаться жестокому обращению со стороны людей (на них охотятся, их забивают с целью получения мяса и т.д.); у птиц нет прав (человек их может продать, купить и т.д.); у птиц есть пол; у птиц есть возраст; птицы могут заводить семью.

Важным признаком субстандартных вербальных репрезентантов, рассматриваемых макроконцептов является антропометричность, как одно из проявлений антропоцентричности человеческого сознания – способность помыслить одну сущность «как если бы» она (то есть «модус фиктивности» (Жоль 1984: 127; Телия 1988: 187)) была другой. Анализ нестандартных ЛФЕ с компонентами-наименованиями животных и птиц демонстрирует способность человека воспринимать животных и птиц в соответствии со своими знаниями, представлениями, а также с системой национально-культурных ценностей и стереотипов, свойственных каждому человеку и отдельному народу в целом. Таким образом, обращение к результатам анализа механизма метафорической проекции и процесса концептуальной интеграции при формировании субстандартных значений вербальных репрезентантов рассматриваемых макроконцептов указывает на перенос в другую концептуальную область, либо блендовое пространство с целью номинации человека и чаще всего связанных с ним категорий (артефактов и абстрактных сущностей). В бленде (при интеграции, в качестве П-1 – макроконцепта «ANIMAL»), либо в области-цели (где областью-источником выступает макроконцепт «ANIMAL») осуществляется: 1) номинация лица: – негативная номинация физических характеристик человека: огромный и сильный (bulldog [[anthropomorphism] large and potentially violent and/or threatening]; buffalo [a large, stupid person]); толстый (pig [a fat unattractive woman]; whale [US an exceptionally large or fat person]], обладающий неприятной внешностью (hound [an unpleasant person]; monkey Jesus [a very ugly person]); и т.д.;

– негативная номинация интеллектуальных способностей человека: низкий интеллектуальный уровень (calfy [foolish]; drongo [silly, foolish]; hyena [US a lazy or stupid person]); сумасшествие (squirrel [a mentally ill person]; buck-wild [US

Black, insane, crazy]); и т.д. Важно отметить, что высокий уровень интеллекта почти не получает номинаций в субстандарте (dog [a clever, cheery, hearty person]; foxy [clever, intellectual]); – номинация негативных черт характера человека: агрессия (baboon [a thug, a ruffian]; buck [tough, virile. Aggressive, as used to describe a black man, with racist overtones]); распутство (polecat [a lecherous man]; doggish [US Black, obsessed with sex, lecherous]); жадность (hoggish [US greedy, avaricious]; pig [a greedy consumer of a given drug]); буйство, необузданное поведение (animal [a wild, crazy person]; polecat [an untrustworthy, violent, dangerous man]); хитрость (coon [US a sly person, cunning fellow]; catbird [US a mischievous or cunning person]); трусость (possum [US a coward [one of the animal s characteristics of feighning death when threatened]]; rabbit [[the animal s nervousness] a coward]); и т.д.; – негативная номинация человека по характеру и роду деятельности: полицейский (swine [US Black, the police]; hog [US a derogatory term for a police officer; usually as the hogs, the police]); «женщина древнейшей профессии» (heifer [a promiscuous woman; a prostitute]; mouse [a woman, especially when applied to a prostitute or a woman arrested for brawling in the street]); содержатель притона (beaver trader [a pimp]; cony-skin merchant [a pimp]); заключенный (hog [US prison, a tough prisoner who survives hardship stoically]; dog [US prison, an older or tougher prisoner who exploits younger, weaker men, as homosexual partners]); преступник (elephant [US a thief who has taken more than he can carry and then hide]; pussy mob [a gang of fur thieves]); наркоман (squirrel [US drugs, a careful heroin user, who always hides away some drugs for an emergency [i.e. he squirrels it away ]]; horse-head [US a heroine addict]); осведомитель (cat [US prison, an informer]; rat [an informer]); и т.д.;