Электронная библиотека диссертаций и авторефератов России
dslib.net
Библиотека диссертаций
Навигация
Каталог диссертаций России
Англоязычные диссертации
Диссертации бесплатно
Предстоящие защиты
Рецензии на автореферат
Отчисления авторам
Мой кабинет
Заказы: забрать, оплатить
Мой личный счет
Мой профиль
Мой авторский профиль
Подписки на рассылки



расширенный поиск

Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников Шутина, Вероника Николаевна

Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников
<
Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников
>

Диссертация - 480 руб., доставка 10 минут, круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат - бесплатно, доставка 10 минут, круглосуточно, без выходных и праздников

Шутина, Вероника Николаевна. Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.02.19 / Шутина Вероника Николаевна; [Место защиты: Ставроп. гос. ун-т].- Ставрополь, 2010.- 186 с.: ил. РГБ ОД, 61 11-10/134

Содержание к диссертации

Введение

Глава I. Пословица как отражение фрагмента реальной картины мира в культурно-языковом менталитете 15

1.1 Подходы к определению понятия «менталитет». Менталитет и картина мира 15

1.2. Ментальное пространство в этническом языке: проблемы реконструкции языковой картины мира 22

1.3.Пословица как источник информации о менталитете 31

1.4. Этноспецифичсский потенциал пословичного ономастикпиа 39

Выводы к главе 48

Глава II. Методика реконструкции пословичной картины мира 51

2.1.Материалы для реконструкции пословичной картины мира 51

2.2.Этапы анализа фрагментов пословичной картины мира 56

2.3. Аксиологическая характеристика как общий компонент значения пословицы 69

2.4. Принципы выделения фрагментов пословичной картины мира 78

Выводы к главе II 82

Глава III. Анализ фрагментов русской и фрадузскои пословичных картин мира 82

3.1.Бинарная оппозиция концептов «Дьявол» в русских и французских пословицах 84

3.2. Бинарная оппозиция концептов «Знать» и «Чернь» в русских и французских пословицах 103

3.3.Бинарная оппозиция концептов «Мужчина» и «Женщина» в русских и французских пословицах .116

3.4.Бинарная оппозиций концептов «Родители» и «Дети» в русских и французских пословицах., 133

3.5 .Фрагменты русской и французской пословичных карти и мира 145

Выводы к главе III 152

Заключение 157

Библиографический список 162

Введение к работе

Актуальность диссертационной работы обусловлена интенсивным развитием в последнее десятилетие лингвистических исследований, характеризующихся выделением и акцентуацией «человеческого фактора» в проблеме взаимоотношения объективной действительности, языка и мышления, изучением языковых феноменов в тесной связи с человеком, его мышлением и различными видами духовно-практической деятельности * Некоторые ученые называют наше время «эпохой этнического ренессанса» (Карасик 2005).

Признание тесной связи языка с обществом/ народом, культурой присутствует в филологии и философии едва ли не с момента их возникновения. Еще Платон обсуждал вопрос, являются ли слова орудиями познания и связаны ли они с внсязыковой действительностью, а впоследствии Аристотель совершенно определенно выводил значение слов за пределы языка. С появлением в середине XX века в лингвистике таких тенденций, как антропоцентризм - изучение языка с целью познания его носителя -* человека; экспансионизм - выход в смежные области знаний; неофункционализм — изучение всего многообразия функций языка и их реализаций, проблема взаимоотношения языка, мышления и культуры поднимается на новый уровень. Вопросы о том> как человек отражает мир вокруг, как преломляет его в своем сознании и как, наконец, он репрезентирует эту познавательную деятельность в языке, находятся в самом центре лингвистических исследований на современном этапе развития науки о языке, В связи с этим, понятие «языковая картина мира» становится обязательным (если не ведущим) компонентом многих лингвистических исследований, а изучение культуры народа, его мировосприятия через язык является относительно новым, перспективным направлением современного языкознания,

Как доказывают работы современных лингвистов, язык во всех: своих единицах отражает культуру народа и особенности его мировосприятия (Р.Ф, Абдеев, Н.Ф. Алефирснко, Н.Д. Арутюнова, А.А. Буров, В.Ф. Васильева, А. Всжбицкая, Т.Н. Вендииа, А,А. Зализняк, В.В, Колссов^ В.Г, Костомаров, СМ. Толстая, В.Н. Гелия, В.Н. Топоров, ТЖ Топорова, А,В, Зеленин); вместе с тем, существуют едини цю, в большей мере отражающие не только универсальные, но и специфические характеристики материальной и духовной жизни народа. Эти единицы - источники культурно-национальной интерпретации действительности ~ в концентрированном виде несут страноведческую (этнокультурную) информацию, они соединены собирателями в сборники, в которых «сбор народной опытной премудрости и суемудрия, стоны и вздох и, плач и рыдания* радость и веселие, горе и уныние в лицах; это цвет народного ума, самобытней стати» [Даль 1996, Т. 1: 8], и составляют национальное достояние этноса. Однако вопрос о том, «как именно отражается конкретная этнокультурная модель в семантике царемиологического фонда естественного языка и в чем состоит отраженная в нем культурно значимая специфика лингвоменталитета, на сегодняшний день остается открытым» [Тепия 1996: 235].

В современной когнитивистшее и лингвокультурологии активно изучаются концепты, связанные с различными сферами человеческих действий и отношений; «труд» (Жуков 2004), «оскорбление» (Воркачсн, Кусков 2000), «приватность» (Прохвачева 2000), «пунктуальность» (Зубкова 2003), «любовь» (Воркачев 2003), «ненависть» (Баташова 2004), «страх» (Зайкина 2004), «грех» (Бушакова 2010). Имею гея диссертационные исследования, посвященные изучению лиигвокульгуриой специфики концептов в различных культурах (Паскова 2004, Передриенко 2006, Адонина 2007, Калугина 2008), в том числе и на материале фразеологии и паремиологии различных языков (Иванова 2002, Чнбышева 2005, Биктагирова 2007). Однако попытка реконструкции фрагментов наивно- языковой картины мира и выявления архетип и ческих характеристик менталитета посредством анализа бинарных оппозиций концептов на материале первых паремиологических сборников русского и французского этносов предпринята впервые.

Обращение к системе ценностей, которые находят сражение в пословичных клише, дает нам представление об этнической культуре, транслируемой через прецедентные тексты (Караулов 1987), включающие в себя основы народной педагогики, аксиологии, традиции незыблемого авторитета. Данные, полученные при изучении пословиц, часто являются необходимыми для более глубокого познания культуры, наивной картины мира народа-создателя. Мы согласны с Е*С. Никитиной в том, что «картина мира, построенная только на фольклорных данных, не тождественна картине мира, построенной на этнографических данных» [Никитина 1994: 63], однако очень часто факты, полученные в результате изучения фольклорных источников, помогают дополнить и объяснить этнографические данные.

Закономерная реакция на обезличивание человека в условиях глобализации — попытка осознания своей наци он алыю -культурной идентичности - невозможна без сопоставления своих норм, оценок, стереотипов поведения и восприятия с иными, чуждыми данному этносу. Известно* что специфическое нельзя увидеть в пределах родного языка: оно может быть найдено только на иноязычном фоне. Замкнутость в пределах одного языка, по мнению лингвистов, породила главные недостатки отечественных фразеологических исследований - «переоценку национальной специфичности русской идиоматики» [Мокиеико 19S6: 19], поэтому в данном исследовании обязательным признается использование сопоставительного анализа.

Гипотеза исследовании. Когнитивнс-лингвохультурологическое моделирование пословичной картины мира возможно на основе анализа компонентного состава и семантики пословиц и поговорок, а также последующей: лингвокультурологической интерпретации полученных данных. Это позволит выделить базовые, архетипические характеристики менталитета этноса, сохраненные в паремиологическом фонде.

Лингвистическим материалом нашего исследования послужили сборники первых фиксаций русских пословиц XVII в., собранные П.К. Симонии, и французских народных пословиц XV в., собранные Ж. Морански.

Мы считаем наиболее рациональным использовать для реконструкции и дальнейшего анализа пословичных картин мира русского и французского языков не весь паремиологический фонд представленных языков, а первые рукописные сборники пословиц^ доступные для изучения в настоящий момент. Подчеркнем, что факт фиксации пословицы во французском сборнике XIV века или в русском сборнике XVIII века не означает ее возникновение именно в XIV или XVHI вв., а лишь указывает на ее существование в данную эпоху. Исследователь вес равно имеет в своем распоряжении хронологически неоднородный материал, а значит, анализирует и сопоставляет общие черты менталитета, наиболее типичные для всего народа.

Исследовательская картотека составила 5285 паремиологических единиц (русские пословицы и поговорки в количестве 2785 единиц, французские — 2500 единиц).

Исследуемые сборники первых фиксаций народных пословиц и поговорок являются проекцией этнокультурных представлений об окружающем мире и человеке в нем кап носителе качеств и свойств, социально приписываемых, сформировавшихся на основании различных представлений, стереотипов, эталонов, идеалов, В то же врем и в пословичной картине мира проявляется, национальная специфика, находящая выражение в аксиологии, в количественном и качествецном различии языковых средств, репрезентирующих менталитет в национальном пословичном фонде,

Объектом анализа являются русские пословицы XVII в, и французские пословицы XV вв.

Предметом изучения является языковая и этнокультурная специфика пословичных выражений, способы отражения в них ценностно-мыслительных особенностей менталитета.

Цель данного исследования заключается в выявлении культурно значимой специфики лингвоменталнтета, зафиксированного в паремиологическом фонде языка, что подразумевает выделение общих и специфических характеристик нескольких пословичных картин мира,

Задачи работы: уточнить понятия «менталитет» и «языковая картина мира»; определить статус пословичной картины мира; выявить способы отражения этнической менталыюсти в текстах пословиц и поговорок; обосновать целесообразность выделения бинарных оппозиций концептов «Бог»-«Дьявол», «Знать»-«Чернь», «Мужчин а»-«Женщина»? «Родители»-«Дети», содержащих универсальные и этнос пецифичес кие характеристики менталитета исследуемых этносов; провести историко-этимологический анализ слов-номшгантов выделенных концептов; реконструировать фрагменты русской пословичной картины мира и соответствующие фрагменты французской пословичной картины мира; выявить общие и специфические характеристики фрагментов в сопоставляемых культурах.

Методы и приемы исследования: структурно-системный подход и комплексный функциональный анализ, связанный с определением специальных языковых средств при создании пословиц и поговорок, историко-эшмологический анализ слов, вербализующих концепты; методики семантического, контекстуального и концептуального анализа; при сравнении русских и французских пословиц использовался метод сопоставительное анализа, приемы статистического анализа^ метод когнитивного анализа паремий, позволяющий выделить маркеры общего менталитета и маркеры универсальной картины мира.

Методологической основой дисеєрішдии стали труды отечественных и зарубежных ученых в области лингвокультуролоёии и этнолингвистики (Ф.И. Буслаев, В.В- Воробьев, А.Ян Гуревич, С.А. Кошарная, ММ Маковский, В.А. Маслова, А.А, Потебня, Ю.А, Сорокин, В.П. Телия, Н.И. Толстой) Эн Сепир, Б.Уорф, К. Леви-Стросс), когнитивной лингвистики (Н,Д. Арутюнова, Н.Н. Болдырев, JIJO. Буя нов а, А, Вежбицкая, С, Г. Воркачев, ВЗ, Демьян ков, О. А. Корнилов, ЕС. Кубрякова, Д,С, Лихачев, З.Д. Попова, Ю.Е. Прохоров, И. А. Стернин, Ч. Фил л мор), паремиодогии (Н.Ф. Алефирснко, А. Дандис, А.В. Кунин, В.Н, Мокиенко, Г.Л. Пермяков, Л.Б, Савенкова, А.Тейлор, З.К- Тарланов), ономастики (AJB, Суперанская, Я,П. Ефанова) Предметом нашего внимательного изучения стали работы, посвященные славянской языковой картине мира в аспекте реконструкции духовной культуры славян (Н-И< Толстой, СМ. Толстая, СЕ, Никитина); отражению языковой картины мира в русском словообразовании (Т.И. Вендина), в лексической семантике и прагматике (10,Д. Апресян, Т.В. Булыгина, А.Д, Шмелев, ВТ. Tait,); своеобразию языка в зеркале метафоры и других тропов (НД, Арутюнова, В.Н. Телия),

Теоретической основой исследования являются следующие положения, доказанные в лингвистической науке:

Одной из важнейших функций языка является кумулятивная функция, состоящая в том, что язык выступает хранилищем коллективного опыта и культуры народа (Н. Ф. Алефирснко, В, Г. Гак, Ю. Н. Караулов, В. Г, Костомаров),

Культурное своеобразие народа, отраженное в языке, обусловлено историческими, географическими, психологическими факторами и состоит большей частью в нюансах обозначения и понимания объективного и субъективного мира (В. фон Гумбольдт, А, Вежбицкая, Д. С, Лихачев, Э. Сепир, Б. Уорф).

Язык отражает во всех единицах культуру народа, вместе с тем существуют единицы, в большей мере отражающие не универсальные, а специфические характеристики материальной и духовной жизни народа, эти единицы в концентрированном виде несут этнокультурную информацию (С- Г, Воркачев, В. И. Карасик, В. М. Савицкий),

Пословицы - особые типы текста, фиксируя стереотипы и нормы поведения людей, могут служить надежным источником для проведения культурно-языковых исследований (И-Р. Гальперин, П.Гиро, А. В. Кунин, А.Г. Назарян, ГЛ. Пермяков, Ж.Пино, Л.Б.Савенкова, ЕВ. Иванова).

Научная новизна исследования заключается в том, что в представленной диссертации впервые подвергнуты анализу первые фиксации русских и французских пословиц, в связи с чем введен в научный оборот новый эмпирический материал; выявлены общие и специфические характеристики русского и французского менталитете в, нашедшие свое отражение в первых печатных вариантах рукописных сборников русских и французских народных пословиц; систематизированы сведения о пословичной картине мира как о части наивно-языковой модели мира; установлены способы фиксация менталитета в пословичной картине мира для русских и французских этносов; выявлены особенности пословичного оном асти кона, доказано, что он (ономастикой) позволяет судить о своеобразии антропоним ической ситуации периода фор мир о рання пословиц; осуществлена реконструкция объемных, структурно сложных фрагментов русской и французской пословичных картин мира) вербализующих закрепленные в менталитете знания об устройстве реального человеческого мира, в противопоставлении его трансцендентному, сверхъестественному хМИру; разработана и обоснована авторская методика анализа пословиц, позволяющая описать суть определенного знания о мире, находящего отражение в пословицах.

Теоретическая значимость работы определяется возможностью использования выводов и результатов диссертационного исследования в теоретических трудах по лингвокультурологии, лексической семантике, исторической фразеологии; в развитии методики реконструкции фрагмента наивно-языковой картины мира; в дальнейшем осмыслении некоторых лингвистических терминов и категорий («концепт», «наивно-языковая картина мира», «пословичная картина мира», «менталитет»). Предложенные автором направления анализа, основные принципы реконструкции и анализа пословичных картин мира можно считать перспективными и актуальными для дальнейшего исследования и систематизации материала пословиц и поговорок любого этноса, в любой другой смысловой сфере.

Практическая ценность исследования заключается в возможности применения его результатов и эмпирического материала при разработке общих и специальных курсов по семантике, фольклористике, истории мептальности, культуре позднего средневековья в учебном процессе высшей школы; работа поможет преподавателю-практику построить сопоставительное изучение пословиц, их кумулятивных и выразительных возможностей. Предложенная модель анализа может считаться авторским опытом, примером для выполнения аналогичных работ па материале других языков.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Корпус пословиц, представленный рамками первого печатного сборника народных пословиц и поговорок, позволяет посредством реконструкции фрагментов пословичной картины мира описать видение мира, свойственное современникам, а также выделить инвариантные характеристики менталитета.

Пословичная картина мира, являясь содержательным элементом наивно-языков ой картины мира, участвует в экспликации как национальной, так и общечеловеческой аксиологии, причем, обладая универсальным набором ценностей, каждая культура формирует особую ценностную сетку мира посредством этноспецифического распределения оценок по концептам языка.

Основное направление исследования пословичной картины мира сосггоит в выделении общих для русского и французского менталитетов бинарных оппозиций концептов. Пословичная репрезентация бинарных оппозиций универсальных концептов - вербально-деривационных единств -всегда опирается на народные и исторически сложившиеся традиции, поэтому имеет идиоэттшческнй характер, высокую этнокультурную значимость для социума, так как функционирует в качестве оперативной единицы в мыслительных и речевых процессах.

Центральной для любой пословичной картины мира является сверхконцепт «Человек»> организуемый большим количеством бинарных оппозиций концептов, основными из которых являются: «ог»-«Дьявол»і (<Знатьъ-«Чернъъу «Муж:чина>}-«Женщ1(на», «Родители»-«Дети». Данные бинарные оппозиции отражают базовые модусы существования и деятельности человека (социально-биологические «координаты») и включают, помимо смысловые соединения, оценочную и релятивно-оценочную семантику как единое синер] етическое целое.

Русская и французская пословичная концептуализация мира характеризуется значительным сходством: в обеих пословичных картинах содержится & значительной степени одинаковое знание об одних и тех же сторонах действительности и отражзется одинаковое виден tie этого знания. Маркеры универсальной картины мира выявляются не только в результате анализа уровней значения и внутренней формы пословиц, но и на более глубинных, обобщенных уровнях, что позволяет установить единые закономерности пословичной концептуализации мира.

Для русских пословиц характерна более конкретная и детализованная концептуализация мира, метафорика строится на особенностях и предметах быта, ибо в русских пословицах преимущественно отражен крестьянский менталитет,

Отличительной чертой французской пословичной картины мира является большее количество пословиц беи переносного значения (пословиц-максим), т.е, пословиц безобразного мировосприятия. Во французских пословицах отражен менталитет различных социальных слоев.

Апробация работы. Основные положения настоящего диссертационного докладывались и обсуждались на заседаниях кафедры общего и славяно-русского языкознания Ставропольского государственного университета. Результаты и выводы исследования были представлены на научных и н аучно -практических конференциях различного уровня: Всероссийском научном семинаре «Культура и образование: этнокультурные факторы оптимизации образовательного пространства региона» (Славяиск-на-Кубани, 2004); в докладе на V Всероссийской научной конференции «Проблемы региональной ономастики» (Майкоп, 2006), на XX краевой научно-практической конференции «Дни славянской письменности в культурно-образовательном пространстве края» (Ставрополь, 2006), на X Международной научной конференции «Ономастика Поволжья» (Уфа, 2006), XXI краевой научно-практической конференции «Дни славянской письменности в культурно-образовательном пространстве края» (Ставрополь, 2007), VI Всероссийской научной конференции «Проблемы общей и региональной ономастики» {Майкоп, 2008), научно-методической конференции преподавателей и студентов «Университетская наука -региону» {Ставрополь, СГУ, 2007, 2003, 2009).

Основные положения н вы поды исследования отражены в 11 публикациях, в том числе в двух периодических изданиях «Вестник Ставропольского государственного университета» (Ставрополь, 2009, 2010), включённом в перечень ВАК.

Структура исследовании. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, а также списка используемой и цитируемой литературы.

Во введении диссертации обосновывается актуальность и научная новизна проводимого исследования, формулируется его цель и задачи, определяется объект и предмет, методика исследования, формулируется научная новизна, теоретическая и практическая ценность работы,

В первой главе обосновывается позиция автора в отношении базовых терминологических понятий и категорий «менталитет», «универсальная картина мира», «языковая картина мира», «пословичная картина мира», «концепт». Определяются основные исходные посылки исследования пословичной картины мира.

Во второй главе рассматривается проблематика, связанная с методологией и методикой проводимого лингвистического исследования, Формулируются основные принципы исследования пословичных картин мира. Анализируется этнокультурная специфика народной аксиологии, зафиксированная в русской и французской пословичных кар тинах мира.

В третьей главе производится подробный сопоставительный анализ выделенных бинарных оппозиций концептов, составляющих фрагменты русской и французской пословичных картин мира: <(Бог»-«Дьявол», аЗнать»-« Чернь», «Мужч ина>>-«Жен щииф>^ « Ро дит епи»-<<Дет и». Ре к он стру иру ю тся фрагменты русской и французской пословичных картин мира. Устанавливаются черты сходства и различия в русской и французской пословичной концептуализации в выявлении менталитета.

В заключении представлены выводы относи гель но теоретической и практической части проведенного исследования.

Ментальное пространство в этническом языке: проблемы реконструкции языковой картины мира

Как уже отмечалось выше, «все содержание метал ьноети обретает свое существование, т.е. материальное выражение, доступное не только для меня, но и для других людей, только в процессе ссмиозиса и кодификации в границах знаковых систем конкретной этнокультурной общности» [Гудков 1994: 47]. Базовым кодом и ядром любой национальной культуры является этнический язык. Именно вербализированный опыт, знания и культура, накопленные определенным этнокультурным сообществом, создают своеобразную форму овладения миром, и как результат этого овладении — менталитет, В итоге, согласно ГО .А. Сорокину и И.Ю. Марк овин ой, «формируются специфические для каждой структуры артефакты - языковые образы, символы, знаки заключающие в себе результаты эвристической деятельности всего этнокультурного сообщества. Они выступают средствами интериоризацин продуктов мировосприятия и мировндения определенного этноязыкового коллектива, В силу этого язык становится не только средством упорядочивания, категоризации и гармонизации концептуальной картины мира, но и способом относительной детерминации поведения людей в том или ином этнокультурном сообществе» [Сорокин, Мар ковила 1985; 192],

Мы считаем доказанным тот факт, что языковые категории влияют в некоторой мере на этнокультурное восприятие внешнего и внутреннего мира человека (компарационные цепочки Ю.А. Сорокина) [Сорокин 1994]., на осмысление пространственно-временных координат разными этнокультурными сообществами [Апресян 1995; Яковлева 1994]. Таким образом, приоритетным для нашего исследования является подход, основанный на утверждении, что мышление народа всегда опосредуется знаковыми структурами, которые, однако, не всегда являются языковыми, Такие знаковые опосрсдоватсли мысли Н.М. Жинкин называет универсальным предметным кодом (УЇЖ) [Жинкин 1982: 97 f, а Дж. Фодор -врожденными когнитивными примитивами {Potior 1979: 162-1631. Доказано, что мышление выражается, фиксируется, номинируется языком, и изучение представлений о действительности, зафиксированных в языке народа определенного периода, позволяет косвенно судить о том» каково было мышление народа, реконструировать в какой-то степени в основных чертах его когнитивную картину мира в этот период. Возможности реконструкции представления о мире на основе языковых факторов в достаточной мере признана в современном языкознании.

Далее, исходя из задач диссертационного исследования, нас будут интересовать преимущественно способы фиксации и иитериоризации менталитета этнокультурного сообщества, языковое членение мира, формирование языковой картины мира. Следует оговориться, что под языковом членением мира мы понимаем когнитивное членение мира, осуществляемое когнитивным сознанием, фиксируемое менталитетом и отраженное единицами языка, поскольку «язык не членит действительность, а лишь сигнализирует о таком членении» [Стернин 2007: 55]. Результатом взаимодействия языка и менталитета является наивно-языковая картина мира как «отражение в языке представлений о мире, осуществляемое человеческим менталитетом данного языкового коллектива» [Волоцкая 1995: 218]. Однако, «язъгкошя картина мира не существует непосредственно» [Роль человеческого фактора... 1998: 24], что дает основание некоторым ученым говорить о «метафоричности» данного термина. Безусловно, особенности национального языка не создают какую-то иную картину мира, отличную от объективно существующей, но все же язык специфически окрашивает образ мира, существующий в сознании каждого члена этнокультурного сообщества. Языковую картину мира необходимо реконструировать, прежде чем исследовать, а реконструкция языке юй картины мира предполагает опору на факты языка,

Традиционно менталитет, выраженный посредством вербализованных структур, исследуют через лексическую систему языка. В самом деле, многие ученые отмечают, что план содержания лексики является основным материалом изучения, менталитета: «Одновременно отражай и формируя мир в сознании людей, отдельные слова и группы слов дают возможность характеризовать многие типичные, исторически устойчивые черты национального образа мышления» [Васильев 1994: 85]. Так, например, И.А, Стернин, говоря о языковой картине мира, выделяет следующие се составляющие:

Номинативные средства языка: лексемы, устойчивые номинации, фразеологизмы, фиксирующие то или иное членение, и классификацию объектов национальной действительности, а также значимые отсутствия номинативных единиц (лакунарность разных типов); — Функциональные средства языка — отбор лексики и фразеологии для общения, состав наиболее частотных, то есть коммуникативно релевантных языковых средств народа на фоне всего корпуса языковых единиц языковой системы;

Образные средстве языка - национально-специфическая образность метафорика, развития переносных значений, внутренняя форма языковых единиц; Фоносемантика языковых единиц, [Стернин 2007: 64]

В последнее время широкое исследуется вопрос о наличии «культурной памяти» слова. Этому посвящена статья B.C. Яковлевой «О понятии «культурная память» в применении к семантике олова» [Яковлева 1998], в которой говорится о методе «культурно-исторической диагностики», позволяющей увидеть результаты сопряжения в слове языкового и культурного. Автор полагает, что семантическая эволюция является результатом действия «культурной памяти», и показывает это на значительном фактическом материале. Богатый материал для изучения предоставляют также слова и выражения, выступающие языковыми коррелятами предметов и явлений (денотатов), существующих в жизни данного социума, отражающие специфику материальной культуры. Это такие слова, как: рус. матрешка балалайка , шотл. kilt (шотландская юбка), tartan (клетка-шотландка). В некоторых случаях можно говорить об этимологической памяти слова. В примерах: Он — его правая рука или встать с левой ноги — сохранилось древнее оценочное противопоставление правый (хороший, надежный) - левый (плохой, злой).

При анализе выражаемой в языке национальной самобытности народа используется понятие национально-культурного компонента. Национально-культурный компонент присутствует в наименованиях реалий типа «самовар», в топонимах, антропонимах, историзмах, выявляется при буквальном прочтении пословиц, например «В Тулу со своим самоваром [Верещагин, Костомаров 19 S3: 78]- Однако, как отмечает Д. О. Добровольский, «понятие национально-культур ной специфики; или национально-культурного компонента не имеет операциональных определений» [Добровольский 1997; 37], поскольку в тех случаях, когда связь с другими культурными знаками не обнаруживается, существование национально-культурного компонента у языковой единицы отрицается. Вслед за В.Н, Гелия, ученый подчеркивает важность исследования представительных массивов фразеологических единиц, выявления национальной специфики на уровне концептуальных метафор, [Добровольский J 997: 42; Телия 1996: 253].

Между тем, как показывают многочисленные работы, данных, полученных при изучении только лишь словарного состава, недостаточно для получения исчерпывающей языковой картины мира. Некоторые ученые замечают, что лексическая семантика единиц, образующая «языковое сознание», в силу инертности последнего в значительной мере анахронична; в ней зачастую присутствуют уже отжившие социокультурные представления и стереотипы [Урьщсон 1998: 20]ч

Этноспецифичсский потенциал пословичного ономастикпиа

Пословицы С ономастическим компонентом представляют особый интерес в рамках исследования фиксации менталитета этноса в пословичной картине мира. Функционируя в составе пословицы, ономастическая лексика значительно обогащает их содержание, являясь хранителем сведений о традициях, обычаях, быте, верованиях, мировоззрении народа, культурных, исторических, социальных особенностях страны. При этом семантика имени собственного в составе пословицы преобразовывается, вследствие чего имя собственное, приобретая дополнительные характеристики, становится прецедентным.

Исследователи не раз обращали: внимание if а специфику использования онимов в фольклорном тексте. Имеются монографии (Юдин 1997) и диссертационные исследования, посвященные данному вопросу (Ранен 2000; Альдингер 2006; Мжельская 2008; Пенская 2008). О проблеме комплексного анализа онимов пишет в своих работах АЧТ, Хролепко, утверждая необходимость глубокого исследования имен собственных в жанрах русского фольклора: "Совершенно очевидно, что имена собственные в фольклорном [.,.] тексте столь же специфичны, как и остальные, главным образом, опорные слова этого текста" [Хроленхо 19S8: 53]. ГГо мнению Т.Н. Кондратьевой, занимающейся антропонимами в русском эпосе, пословицах, поговорках, загадках, изучение собственных имен в народном творчестве предполагает решение сложнейших семантических задач [Кондратьева 1983]. Однако общей точки зрения о мотивированности использования тех или иных имен собственных в пословицах и поговорках не существует.

ТЛІ. Кондратьева сводит мотивировку употребления имен собственных Б пословицах к конкретным лицам, жившим когда-то и выделившимся по каким-либо качествам своего характера. ВЛЛ. Даль полагал, что имена собственные «большею частию взяты наудачу, либо для рифмы, созвучия, меры» [Даль 1879: 51] и потому являются изначально только «внешней одеждой пословицы» и лишь затем становятся организующими формальными центрами пословиц. Представляется невозможным считать верной лишь одну из этих точек зрения, поскольку богатый материал пословиц и поговорок любого из языков мира позволяет предоставить множество примеров, подтверждающих любую из них.

Анализ русских и французских пословиц, содержащих ономастический компонент, показывает, что по степени мотивированности использования имен собственных в пословицах последние можно разделить на три группы: мотивированные, условно мотивированные и немотивированный. К первоигруппс относятся пословицы, онимы которых имеют определенный денотат. Руками дьявола пользуются в Турне .

Во всех этих примерах значение онима соотнесено лишь с одним денотатом и смена онима повлекло бы за собой не просто изменение значения пословицы, а иногда его (значения) потерю для данной культуры.

Во вторую гру any входят пословицы, содержащие условно мотивированные онимы, то есть те онимы. использование которых можно мотивировать, зная или предполагая экстралингвистические условия ее появления. Имена собственные из этой группы пословиц подверглись обобщению и вобрали в себя оценочные коннотации, стали ярлыком определенной ситуации, до фразеологизации, однако именно онимы формируют значение текста пословицы и являются опорными словами текста. В качестве примера рассмотрим следующие пословицы, содержащие гидроним Волга: Гидроним Волга в экстралингвистической действительности жестко закреплен за конкретным объектом реальной действительности, однако на это имя есть «осмысленное досье» (Л.Д. Шмелев), оно концептуализировано в сознании говорящих как носитель определенных свойств: «место тяжелой работы», «торговый путь между Востоком и Западом», «район действий восставших крестьян и казаков и, «место сплава леса» и т.д. Данное имя обладает определенными устойчивыми коннотациями вне зависимости от употребления его в пословицах. Пословицы актуализируют одну (или несколько) коннотаций, закрепленных за именем собственным. Так, в пословице (I) Волга - символ тяжелого и монотонного бурлацкого труда9, а пословице (2) Волга — путь к деньгам (возможно торговый путь). Показательно, что в составе пословицы о ни мы способны выражать различную семантику.

Интересным примером пословиц с условно мотивированными они мами может служить французская пословица Paris пе s est pas batie d un jour - Париж не в один день строился (ср.: Москва не сразу строилась). Необходимо отметить, что во французском языке существует еще один вариант этой пословицы.

Аксиологическая характеристика как общий компонент значения пословицы

Пословичную картину мира можно, с одной стороны, представить как набор типизированных ситуаций двух видов соотнесенных с внутренней формой и значением пословиц, с другой стороны, своеобразным «опознавательным знаком» разн о образш лх ситуаций в пословичном пространстве выступает ключевая лексика.

Вследствие того, что пословичный знак для полноценного функционирования должен обязательно сохранять прозрачность внутренней формы, слова, из которых состоит пословица, играют важную роль в создании пословичной семантики, Они нагружены в этнокультурном отношении, что обязательно принимается во внимание в ходе реконструкции пословичной картины мира. При этом анализ значения пословицы и анализ внутренней формы дополняют друг друга.

Пословичная картина мира, являясь содержательным элементом наивно-языковой картины мира, участвует в экспликации как национальной, так и универсальной (общечеловеческой) аксиологии, причем, обладая относите ЛЬЕГО универсальным набором ценностей, каждая культура формирует особую ценностную картину мира посредством этноспецифического распределения оценок по концептам языка.

В процессе мышления мы пользуемся комбинациями концептов, одним из возможных вариантов которых является бинарная оппозиция -универсальное средство познания мира, главной особенностью которой является то, что одна из ее частей считается маркированной положительно, другая - отрицательно. Единство членов подобной оппозиции формируется сверхконцептом, имплицитно содержащим оба противо члена и разлагающегося на эксплицитную оппозицию. Концепты, составляющие бинарную оппозицию, имеют в свою очередь структурно-поле вую организацию (ядро, ближняя, дальняя и крайняя периферия), посредством которой образуют связи с концептами, входящими в иные бинарные оппозиции,

5. В рамках анализа пословичных картин мира двух языков представляется возможным говорить о маркерах универсальной картины мира и маркерах менталитета. Выделение маркеров основывается на семантике внутренней формы пословицы и ее взаимодействие со значением, Определяющим критерием для отнесения пословиц к маркерам универсальной картины мира является cos падение внутренних форм сопоставляемых пословиц и их значений. К маркерам менталитета І порядка относятся пословицыj обладающие уникальным значением и уникальной внутренне формой. Маркерами менталитета II порядка являются пословицы с общим значением, но уникальными внутренними формами. Русский и французский менталитета представляют собой совокупность маркеров универсальной картины мира и маркеров менталитета.

6. С достаточной степенью уверенностя в объективности подхода можно говорить о возможности выделения некоторых основных фрагментов в пословичной картине мира. Выделяемые фрагменты, прежде всего, должны быть соотносимы с базовыми категориями человеческого сознания и культуры и с системой значений, реализуемой пословичным фондом. Нами были определены принципы (антропоцентричность, универсальность, дополнительность), согласно которым мы выделили для сопоставительного анализа четыре фрагмента русской и французской пословичных картин мира: Бог-Дьявол у Знать- Чернь, Муон тиа-Женщинау Родители-Дети. Выделенные бинарные оппозиции позволяют реконструировать объемные, структурно сложные фрагменты русской и французской пословичных картин мира, вербализующие закрепленные в менталитете знания об устройстве реального человеческого мира, в противопоставлении его трансцендентному миру,

Более чем тысячелетняя история христианской религии на территориях русского и французского государств и всеобъемлющий характер христианской картины мира обусловили христианизацию обыденного сознания народа, максимальное сближение религиозного и житейского мировосприятия. Традиционное архетипическое деление мира на доброе/хорошее/положительное и злое/плохое/отрицательное соотносилось в изучаемый нами период с христианскими каноническими представлениями о Боге как воплощении абсолютного блага и дьяволе как воплощении абсолютного зла, причем, как отмечает А.Я. Гуревич, «в средневековой модели мира не было этически нейтральных сил и вещей - все они соотносились с космическим конфликтом добра и зла» [Гурсвич 1984: 296]. Таким образом, бинарная оппозиция «Дьявол» представляет отражение онтологической основы нравственно-этических представлений об окружающем мире в русской и французской пословичных картинах мира.

В пословицах, объективирующих концепты «Бог» и «Дьявол», обнаруживается количественное преобладание русских пословиц над французскими: 167 - русских и 70 - французских. Таким образом, русский фрагмент пословичной картины мира, содержит большее по объему, более конкретизированное знание о метафизическом уровне представления добра/зла, чем французский.

Бинарная оппозиция концептов «Знать» и «Чернь» в русских и французских пословицах

Согласно данным Этимологического словаря русского языка, словом «боярин» именовали старую родовую знать в отличие от нового служилого дворянства. При рассмотрении этимологии М.Фасмер указывает противоречивость путей реконструкции праформы слова. Наиболее правдоподобна теория Мало в а и Младеиова, согласно которой, этимоном Является др.-тюрк. bai «знатный, богатый» + -аг, т, е. «знатный человек» [Фасмер 1986: 203]. А.Г. Преображенский допускает сближение болгринъ с быль — «знатный», передаваемое в гр. fioeAcic, роцка [Преображенский Т. 1:40

В Историко-этгтологическом словаре русского языка П.Я. Черных отмечает, что в русском языке слово «дворянин» известно с конца X1J в, (оно впервые встречается в летописи в повествовании об убийстве Андрея Б ого людского в 1174 ґ, «Іражане лее боголюбет ш и дворяне его (-Андрея) разграбиша домъ его»; однако, как видно из примера, слово употреблялось в значении близком к «чепядин князя», с XTV в. - «владелец жалованной за службу земли (поместья)» [Черных 1999; 233].

Этимологический анализ русского слова «князь» выявляет праслав. форму fcbnedzb, заимстванную из прагерм. hmingaz или гот. kuniggsi д.-в.-н hurting,, производного от кипі «род» [Преображенский ТЛ: 324].

Слово «щэь» П,Я. Черных возводит в этимологическом отношении К цьсаръ, широко распространенному на славянской почве вариантом др.-рус. формы цесарь сёяагь «император» [Преображенский Т.З: 43]. В Древней Руси цьсаръ употреблялось в качестве обозначения византийского императора, а также татарского хана [Фасмер 1984: 291]. В качестве титула слово царь было принято в 1547 г. Иваном Грозным.

Французский концепт «Noble», как было указано выше, объективирован во французской пословичной картине мира четырьмя словами-ренрезентентами; «chevalier», «seigneur», «roi»? «dame».

Согласно данным Dictionmire etymologique de la langue francaise, слово «chevalier» происходит от лат. caballarius, которое употребляется в глоссах в значении «всадник наездник», позже в з[гачений «военный на коне»; с XI в. имеет Значение «вассал, исполняющий рыцарский кодекс чести» t «рьпіарь-фєодал».

Слово «seigneur», вошедшее во французский язык в 1080 году, согласно данным Le Petit Robert, произошло от лат. senior, что означает «старший», «уважаемый» [LPR]; тогда как DLctionnaire etymologique de la langue francaise указывает на возможность опосредованного заимствовнаия из латыни через испанский язык: seigneur seflor «феодал, сеньор, господ MJJ»[DELF].

Этимоном слова «го і» определяется лат, rext regis «высочайший», «верховный», «монарх» [DELF], С 880 г. употребляется в значении «глава государства, монарх».

Французское слово «dame» произошло от лат. domina, domna, со значением «хозяйка дома, жена, подруга, госпоиіса». Во французский язык вошло с 1050 г. в значении «замужняя женщина из высшего общества»,

Этимологический анализ русского слова «мужик» показывает, что первоначальное значение слова - уменьшительная форма от шуж что Н.М Шанский объясняет тем, что людей, более низких в правовом отношении, обозначали как несовершеннолетних [Шанский 1975: 275], это позволяет нам выделить дефиницио1шый признак «ограниченный в праваху у отсюда «зависимый человек» [Колесов 2000: 175],

Слово недуга», согласно М. Фасмеру, родственно жем. slaugyti) slaugau «noddepDicueambf помогать», paslauginti «заменять на работе», slauga «услужение; слуга», paslauga «помощь, услуга»у далее ирл. sluag «отряд»\ teglach «домочадцы» ( tegoshitgo-) [Фасмир 1986: 676]; тогда как Ондруш выдвигает иную этимологию: первоначальное имя действия slitga и. е. sel- «двигаться, течь» [пит. по: Фасмер 1986: 676]. А,Г. Преображенский связывает с ир. sluag «толпа», teg-iach «домочадцы», «семья»; отмечает, что слово изначально было женского рода с собирательным значением. [Преображенский Т.2: 3261

Согласно данным Историко-этимологыческого словаря русского языка, происхождение слова «холоп» не сонсем ясно: если считать choi- корнем, а —р суффиксом, возможна точка зрения Соболевского, связавшего это слово по корню с др.-рус. прилагательным холость — «безбрачный» и холонь - тж. где о.-с, корнем можно считать chol- kckol- hoI- w.-c. (s)kol -«резать», «отрезатъ»\ и высказавшего предположение, что холоп ( о.-с сЬо1ръ) первоначально значило «кастрированный раб» цит. по Черных 1999: 34Б]. М, Фасмер указывая, что все существующие этимологии недостоверны, склоняется к возможному сразиениго с гот, halbs «полу-, половина», собсгвенно «непарный, нечетный», а также преобразованию родственной литовской формы selptiy selpiu «полювать», pasatpa «помощь» [Фасмер 1986:257]. В.В. Колесов отмечает, что основное значение слова в Древней Руси — «тот, кто решті служить другому» «добровольный наемник» [Колесрв 2000: 177].

Слово «роба» др.-русск, робь «служанка, рабыня» появилось относительно недавно, не раньше XI в. [Фасмер Ш: 487; Колесов 2000: 179] Старшее значение слова могло быть «малый», «слабый», «беспомощный» [Черных 1999; 91].

Французское слово «vilain» этимологически связано с поз дне лати неким viUanus «житель деревни, вынужденный платить», С 1119 года употребляется в значении «свободный крестьянин», однако с 1200 слово стало употребляться как прилагательное с уничижительном окраской «низкий» «урод» «идиот» [LPR],

Таким образом, ядро русского пословичного концепта «Знать» образуют следующие дефиниционные признаки: «знатный», «могущественный», «владелец земли (надела)» «родовитый» «обладающий властью». Дефиниционными признаками, составляющими ядро французского концепта «Noble?», являются; «военный на коне» «старший, уважаемый», «феодал» Необходимо отметить,, что на уровне этимологии лексем-репрезентаїїгов русского и французского концептов выделяется два общих признака: «владелец земли (феодал)», «обладающий властью»,

Дефиниционные признаки русского концепта «Чернь» образованные совокупностью значений слов-репрезентантов концепта, могу г быть представлены в виде списка; «ограниченный в правах», «помогающий», «домочадец», «безбрачный», «раб», «добровольный наемник», «тот, кто решил служить другому»t «беспомощный, слабый». Анализируя статьи французских этимологических словарей, удалось выделить следующие дефиниционные признаки французского концепт «Populace»: «страшный», «идиот» «свободный» «низкий». На данном этапе анализа для русского и французского концептов «Чернь» общие дефиниционные признаки выделить не удалось.

Похожие диссертации на Отражение менталитета эпохи в пословичной картине мира : на материале первых печатных сборников